Top.Mail.Ru
9:00 — 17:00 Сб,Вск - Выходной
Версия для слабовидящих
 
 
 
НОВОСТИ

Оценка профессиональных рисков: как превратить обязательную процедуру в рабочий инструмент охраны труда

Оценка профессиональных рисков: как превратить обязательную процедуру в рабочий инструмент охраны труда.

Оценку профессиональных рисков нередко начинают с карт. Как делают обычно, в стандартном режиме, специалисты по охране труда: берут перечень опасностей, распределяют их по должностям, выбирают матрицу и рассчитывают баллы. После этого, через несколько недель, у работодателя появляется папка документов, реестр согласован, работники ознакомлены.

Можно сказать, что на этом работа по оценке проф рисков закончена.

Но, увы, такой подход не снижает уровень рисков и не приводит к необходимому результату. А именно, к снижению опасности и уровня травматизма.

Смысл ОПР появляется только тогда, когда результат оценки используется для принятия важных решений: какую опасность устранять первой, где существующих мер недостаточно, почему повторяется одно и то же опасное событие, нужно ли менять организацию работ или методы обучение, средства защиты или сам технологический процесс.

Любой специалист по охране труда с многолетним стажем скажет вам, что оценку профессиональных рисков правильнее рассматривать не как процедуру подготовки документов, а как способ управления безопасностью труда. И происходит это через систему: от учета происшествий — к управлению риском. Такой подход формировался не за один год. И именно он доказывает эффективность.

Материалы по охране труда середины 2010-х хорошо показывают, как постепенно менялась сама постановка задачи. Исследователи все чаще писали не только о регистрации травматизма, но и о необходимости выявлять опасность до того, как она реализовалась.

Статистика того периода объясняет, почему этот переход был закономерен. В материалах Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы охраны труда» 2018 года приведены данные Росстата за семь лет: численность пострадавших при несчастных случаях на производстве снизилась с 43,6 тыс. человек в 2011 году до 25,4 тыс. в 2017-м. Снижение заметное. Но 25,4 тысячи пострадавших за один год — слишком большая цифра, чтобы считать проблему решенной.

В публикациях 2016–2018 годов авторы уже связывали снижение травматизма не только с учетом произошедших несчастных случаев, но и с предварительным выявлением опасностей, оценкой вероятности их реализации и выбором мер по снижению риска. То есть постепенно менялась сама логика работы: не ждать происшествия, чтобы выяснить его причины, а пытаться увидеть опасный сценарий раньше.

Что мы на самом деле оцениваем?

Слово «риск» часто употребляют слишком свободно. В разговоре риском называют и саму опасность, и возможное происшествие, и его последствия. Для практической ОПР необходимо эти понятия разделять.

Представим работу монтажника на высоте.

Высота сама по себе создает опасность падения. Опасное событие — потеря устойчивости, срыв, разрушение точки крепления, падение с площадки или конструкции. Последствия могут быть от легкой травмы до смертельного исхода. А профессиональный риск появляется там, где мы начинаем оценивать, насколько такое событие вероятно и насколько тяжелыми могут оказаться его последствия при существующей организации работ.

И после этого появляется следующий вопрос: что уже сделано для того, чтобы защитить человека?

Есть ли ограждение? Подобрана ли страховочная система? Правильно ли организован допуск? Обучен ли работник? Проверены ли анкерные точки? Контролируется ли ( кем и как) выполнение требований непосредственно на месте?

И здесь мы переходим от сухой арифметики непосредственно к конкретным условиям труда с имеющимися конкретными рисками.

Два одинаковых монтажника, выполняющих внешне похожую работу, могут иметь разный уровень риска, если один работает на оборудованной площадке с исправной системой защиты, а второй — в условиях, где организационные и технические меры существуют только в документах. Ошибки на этапе выявления опасностей нельзя исправить с помощью стандартной матрицы или заготовленных шаблонов.

В стандартных действиях специалиста ОТ больше всего внимания получает расчет уровня риска. А на практике не менее сложная и важная работа выполняется раньше — когда специалист пытается понять, какие опасности вообще присутствуют у данного, конкретного работника. И если опасность не попала в реестр, дальнейший расчет ее уже не спасет.

Поэтому идентификация не должна ограничиваться названием профессии из штатного расписания. «Электромонтер», «водитель», «инженер», «монтажник» дают слишком мало информации. Нужно смотреть, что именно делает человек, где он находится, каким оборудованием пользуется, какие операции выполняет регулярно, а какие — раз в месяц или во время ремонта.

Особенно легко потерять из виду редко выполняемые работы. Штатный режим описан хорошо, а очистка оборудования после остановки, замена узла, устранение засора, обслуживание на высоте или работа при неблагоприятной погоде в документы могут не попасть. Хотя именно при таких работах условия могут резко отличаться от обычных. Отдельного упоминания заслуживают такие параметры как: сезонные факторы и работа подрядчиков — две зоны, которые при формальном подходе действительно легко выпадают из оценки.

Наш специалист в своих статьях неоднократно отмечала, что «универсальность» карт профессиональных рисков не даст главного - верного прогноза и предотвращения рисков. Чужая карта может быть полезна как ориентир. Как готовая оценка — почти никогда.

Почему непосредственно ваша отрасль или сфера меняет итоговую картину риска?

Это хорошо видно, если сопоставить исследования разных производств.

В работе Н. А. Тепляковой и Е. И. Турянской, посвященной профессиональным рискам строителей, использовались результаты СОУТ и производственного контроля, сведения о травматизме и нарушениях требований охраны труда. Авторы приводят распределение производственного травматизма за 2016 год: на обрабатывающую промышленность приходилось 27,5%, на строительство — 9%, транспорт — 8,2%, сельское хозяйство — 7%, добычу полезных ископаемых — 5%. Для строительства был приведен коэффициент частоты травматизма 4,78. Это исторические данные. Мы можем не переносить их напрямую на 2026 год. Но для понимания самой методики они полезны: отраслевая принадлежность действительно меняет набор исходных опасностей, а значит, и способ анализа.

В исследовании производства строительных материалов за 2017 год ситуация выглядела еще нагляднее. Из 25,4 тыс. пострадавших на производстве около 6 тыс. приходилось на обрабатывающую промышленность — примерно 23%. Авторы анализировали не абстрактную «опасность производства», а конкретные факторы и рабочие места.

В сельском хозяйстве картина другая. Исследование СЗАО «Приморский» показало наиболее высокий профессиональный риск для мельника, пилорамщика и тракториста-машиниста. Причем авторы попытались перевести воздействие факторов в показатель сокращения продолжительности жизни. Для мельника расчет составил 24,6 суток в год при отсутствии вредных привычек и 43,6 суток — при их наличии. Для оператора АЗС показатели были заметно ниже: 8,25 и 17,25 суток соответственно.

Можно спорить о применимости отдельных расчетных моделей сегодня. Это нормально.

Результаты этих работ сходятся в одном: одной профессии или названия отрасли для оценки недостаточно. В исследовании сельскохозяйственного предприятия наиболее высокий риск получили мельник, пилорамщик и тракторист-машинист, тогда как у других работников того же предприятия показатели отличались. Значит, определяющее значение имеют конкретные операции и условия, в которых они выполняются.

Какие исходные данные действительно нужны?

Для хорошей ОПР редко бывает достаточно одного источника. Помощью для специалиста тут будет СОУТ.

СОУТ дает информацию о производственных факторах и условиях труда. Производственный контроль эту картину дополняет. Технологические карты показывают последовательность операций. Эксплуатационные документы объясняют, как используется оборудование. Информация о происшествиях и микротравмах показывает, где система уже давала сбой.

В качестве настоятельной рекомендации мы советуем поговорить с самим работником. Потому что в инструкции написано, как операция должна выполняться, и только сам работник знает, как ее выполняют в действительности. Иногда это «две большие разницы».

Для строительного производства исследователи А. М. Пузырев и Л. В. Козырева в работе 2022 года предложили использовать при общей оценке профессионального риска не только статистику травматизма, но и содержание проекта организации строительства, проектов производства работ и технологических карт. Для чего это нужно? Чтобы учесть, что опасности на строительной площадке связаны не просто с профессией работника, но и с технологией и организацией конкретных работ. Отсюда вытекает простой вывод. Оценка профессиональных рисков, выполненная только по штатному расписанию, почти неизбежно будет менее полной, нежели реальный производственный процесс.

Как выбрать метод оценки профессиональных рисков?

После выявления опасностей возникает вопрос, который работодатели задают особенно часто: какой метод ОПР выбрать? Единственного метода, подходящего всем, нет.

В рекомендациях Минтруда рассматриваются матричные методы, контрольные листы, Bow Tie, сценарный анализ, «Что, если?», HAZOP, HACCP и другие варианты. Но само количество методик иногда создает ложное ощущение: чем сложнее расчет, тем надежнее результат.

Не обязательно. Каждый метод обладает своими «сильными сторонами».

Матричный метод удобен тем, что сопоставляет вероятность события и тяжесть последствий. Для большого количества рабочих мест это понятный способ расставить риски по приоритету.

Контрольный лист работает иначе. Он хорошо обнаруживает то, что заранее включено в перечень вопросов, поэтому на типовых процессах может быть очень полезен, но незнакомую опасность сам по себе не «придумает».

Bow Tie — «галстук-бабочка» — лучше раскрывает отдельное критическое событие: слева разбираются причины, в центре находится событие, справа — последствия, между ними располагаются предупредительные и защитные барьеры.

HAZOP уже требует другой глубины исследования и чаще оправдан на технологически сложных производствах.

Главный практический критерий выбора можно четко сформулировать так: метод должен помогать принимать решения, а не просто формировать таблицы. Для офиса может оказаться достаточной понятная матрица, для склада — сочетание матрицы и контрольного листа, а для критического производственного сценария потребуется более глубокий анализ.

Самый сложный метод не всегда лучший.

Лучший — тот, который соответствует задаче и дает специалисту результат, с которым можно работать дальше, тот с которым в итоге (а для организации это самое важное) травматизм уменьшится.

СОУТ и ОПР: похожие данные, разные вопросы

Еще одна распространенная ошибка — считать, что специальная оценка условий труда уже закрывает задачу профессиональных рисков. Не закрывает. Опираясь на публикации, посвященные определению профессионального риска на основе специальной оценки условий труда, можно разделить СОУТ и ОПР таким образом:

СОУТ характеризует рабочее место и воздействующие производственные факторы.

ОПР рассматривает деятельность работника шире: не только состояние среды, но и опасные события, организацию работы, взаимодействие человека с оборудованием, действия при отклонениях от нормального режима.

Возьмем, как пример, работы связанные с высотой, с лестницей.

СОУТ сама по себе не ответит на все вопросы о вероятности падения работника при подъеме, переносе инструмента, неправильной установке лестницы или выполнении работы в неудобной позе. Здесь уже появляется анализ сценария.

Но противопоставлять СОУТ и ОПР тоже неверно, потому что результаты специальной оценки дают фактические сведения, которые должны использоваться при оценке профессионального риска. Связь прямая: СОУТ интегрируются в ОПР, а выводы ОПР дальше связываются с СИЗ, обучением и инструктажами. Получается не две независимые папки, а общий информационный контур.

Человеческий фактор — это не всегда «работник был невнимателен».

После происшествия объяснение иногда находится очень быстро.

Работник нарушил:

·Не применил СИЗ.

·Не выполнил инструкцию.

·Поторопился.

·Был невнимателен.

Такая формулировка может быть фактически верной, но для управления рисками она слишком короткая. Нужно идти дальше: почему работник нарушил, видел ли безопасный способ выполнить задачу, хватало ли ему знаний, существовал ли контроль, позволяла ли организация работ соблюдать установленную технологию.

Исторический анализ травматизма в ОАО «РЖД» очень показателен. В исследовании Е. А. Хамидуллиной и М. Н. Тарасовой причины организационного характера в 2013 году составляли 74,7% от рассматриваемых случаев. Из них 29,99% приходилось на неудовлетворительную организацию и контроль производства работ, 19,01% — на нарушение технологического процесса, 18,34% — на нарушения трудовой и производственной дисциплины, 6,29% — на неприменение СИЗ.

Авторы пошли еще дальше и сравнили уровень травматизма с затратами на охрану труда, обучение, СИЗ, возрастом и образованием работников. Для затрат на обучение и пропаганду вопросов охраны труда была получена высокая обратная корреляция с риском травматизма. Это не означает, что увеличение бюджета автоматически гарантирует безопасность. Корреляция вообще не равна доказанной причинности. Но она дает повод смотреть на обучение не как на строку в протоколе.

Исследование профессиональной компетентности работников горнодобывающих предприятий Иркутской области пришло к похожему выводу с другой стороны: на предприятиях, где уровень компетентности был ниже, исследователи фиксировали более высокие профессиональные риски.

Поэтому фраза «человеческий фактор» не должна закрывать расследование причины. Она должна его открывать.

Что делать после расчета уровня риска?

Допустим, вероятность определена. Последствия оценены. Балл получен. И вот здесь начинается самая полезная часть работы.

Работодатель должен понять, какие риски требуют первоочередного вмешательства, достаточно ли существующих барьеров, можно ли устранить источник опасности, изменить технологию, поставить ограждение, заменить оборудование, пересмотреть организацию работ, изменить обучение или подобрать другое средство защиты.

Но есть здесь одна ловушка, о которой полезно помнить.

Очень легко закончить ОПР строкой «провести инструктаж». Потому что это удобно и быстро. Его легко назначить, легко провести и легко подтвердить документами. Но если человек каждый день вынужден проходить рядом с неогражденной движущейся частью механизма, дополнительный инструктаж не устранит саму опасность. И, как следствие, мы не сможем добиться главной цели в работе с ОПР.

Меры должны соответствовать причине риска. Поэтому рабочая оценка профессиональных рисков заканчивается не картой, а управленческим решением: что меняем, кто отвечает, когда выполняем и каким образом проверим результат.

Микротравма — это информация, а не просто запись.

Небольшой порез, ушиб или ссадина. Работник поскользнулся, удержался, и вроде бы серьезных последствий нет. На такие события легко не обратить внимания.

Но если три человека за месяц поскользнулись в одном и том же месте, вопрос уже не в журнале микротравм. Что происходит с поверхностью пола? Почему опасность сохраняется? Был ли такой сценарий учтен при первоначальной ОПР? Как оценивалась его вероятность?

Повторяющиеся случаи могут поставить под сомнение первоначальную оценку вероятности риска, после чего требуется вернуться к реестру опасностей, посмотреть на эффективность мер и решить, нужны ли дополнительные действия.

То есть микротравма —это обратная связь для специалиста по охране труда.

Если ее просто зарегистрировали и забыли, работодатель получил информацию и ничего с ней не сделал, мы можем ждать последствий более серьезного характера.

Когда оценку рисков нужно пересматривать?

Когда приказом утверждены все карты ОПР, это не значит, что на этом работа закончена и можно к ней не возвращаться.

Появилось новое оборудование. Изменился материал. Работу перенесли на другой участок. Добавился подрядчик. Начался зимний сезон. Произошла микротравма. Работники стали выполнять операцию, которой раньше не было. Все это дает сигнал к тому что риски изменились.

Поэтому вопрос «сколько лет действует ОПР» не всегда корректен сам по себе. Гораздо точнее спросить: соответствует ли существующая на данный момент оценка тем условиям, в которых люди работают сейчас?

Если нет — документ нужно возвращать в работу. Это и отличает грамотное системное управление рисками от формального составления карт один раз и на всю жизнь.

Может ли цифровая система провести ОПР вместо специалиста?

Конечно же, автоматизация снимает огромный объем рутинной работыи экономит время. Да, она позволяет поддерживать единый реестр опасностей, использовать выбранную методику расчета, быстро формировать карты, назначать мероприятия и ответственных, контролировать сроки, хранить историю изменений. Для организации с десятками или сотнями рабочих мест это уже не вопрос удобства — без систематизации данные начинают расходиться.

Но программа не должна принимать профессиональное решение вместо специалиста.

Задача цифрового решения — структурировать информацию, поддерживать единую методику, хранить результаты, контролировать мероприятия и помогать актуализировать оценку. Компьютер, а вернее soft, может корректно перемножить вероятность и тяжесть. Но он не увидит сам, что слесарь каждый вечер снимает защитный кожух, потому что иначе невозможно очистить оборудование. Эту информацию сначала должен получить человек.

Как понять, что оценка профессиональных рисков работает?

Не по толщине папки и не по количеству карт.

Рабочая ОПР позволяет специалисту ответить на три довольно жестких вопроса.

1.Какая опасность существует?

2.Насколько серьезен связанный с ней риск?

3.Что организация сделала, чтобы этот риск снизить?

Если ответы есть, причем они подтверждаются реальной работой, процедура выполняет свою функцию.

Если в карте стоит «низкий риск», а на одном участке месяц за месяцем происходят одинаковые микротравмы, расчет нужно пересматривать. Если работнику выдали СИЗ, но невозможно объяснить, от какого риска это средство защищает, связь между оценкой и мерами потеряна. Если после происшествия в документе поменяли только дату актуализации — система не работает.

Оценка профессиональных рисков полезна ровно настолько, насколько работодатель использует ее результаты уже после утверждения документов.

И в этом смысле хорошая ОПР никогда не заканчивается. Она меняется вместе с производством, людьми и условиями работы.

АНО ДПО «МЦО Спектр» проводит оценку профессиональных рисков с учетом фактических работ, условий труда и особенностей организации. Результаты ОПР могут быть связаны с мероприятиями по охране труда, СОУТ, обучением, инструктажами и применением СИЗ, чтобы оценка оставалась рабочим инструментом, а не формальным комплектом документов.
Позвоните нам или напишите если вам требуется провести ОПР или проконсультироваться:
8 (499) 450 84 33
info@ano-spektr.ru
Made on
Tilda